Приговор на все вкусы

Данута Дембовская, политолог и публицист

Конституционному суду при вынесении приговора о языках нацменьшинств в общественном медиа, удалось невероятное. Победу одновременно празднуют противоположные идеологические лагеря! Поскольку социальные пузыри у нас не всегда пересекаются, то могут они делать это вполне комфортно.

Празднуют победу истцы - Нацобъединение и "Объединенный список": ура, не будет русского контента! Раз уж нынешнее регулирование отменено.

На противоположном фланге - среди тех, кто за сохранение русского языка и в целом соблюдение прав нацменьшинств - очень-очень осторожный оптимизм.

Во-первых, фиксируется то, что контент на русском все же нужен, чтобы противостоять пропаганде агрессора. Это почти прорыв в нынешних условиях.

Во-вторых, признано, что кроме русского меньшинства со своим "самодостаточным" языком есть другие нацменьшинства (при этом нельзя отрицать, что русские все же нацменьшинство, исходя даже из исторической концепции). Это уже открывает ворота к широкой дискуссии, которая может повернуть в разных направлениях.

Но все же у кого есть право праздновать победу (или хотя бы не считать приговор тотальным поражением)? Правда где-то посередине.

На самом деле Конституционный суд оставил политикам относительно широкие рамки для создания нового регулирования.
Вроде как по-русски можно - пропорционально угрозе безопасности. Это как? Только о приближающемся дроне можно написать-сказать по-русски или же стратегически нужно, чтоб это сообщение аудитория вообще прочла, целенаправленно и постоянно с этой аудиторией работать? То есть, сохранять какой-то относительно регулярный, пусть в малых дозах, но все же контент на "самодостаточном" языке?

Взявшись за создание нового регулирования, политикам будет необходимо определиться с дефиницией понятие "нацменьшинство", а также, каким образом это нацменьшинство "сигнализирует" о своем желании сохранять свою культуру и язык. Остаемся ли мы при своей концепции, что нацменьшинства у нас те, которые были до 1940 года, или же модернизируем подход, учитывая тех же украинцев? Важны ли численные критерии представительства в обществе того или иного комьюнити? Или важна активность? Не светит ли нам еще в перспективе дискуссия о религиозном меньшинстве, которую так вульгарно начал вице-мэр Риги Ратниекс?

Тут можно доораться и до необходимости все же сформулировать внятную миграционную политику в нынешних демографических условиях. И до грубых, совсем неполикорректных споров в Сейме - они ж витают в "общественном" воздухе - о том, кто нам милее хотя бы в качестве рабочей силы : братья-славяне или менее типичные для наших краев народы?

И до признания того, что Латвия - не моноэтническое государство. Как бы мы и так это знаем, но в последнее время политика возомнила себя совсем божественной, имеющей право не только создавать, но и отрицать реальность.

Приговор Конституционного суда фактически расставил рамки для дискуссии, а спорить и принимать решение - Сейму. Или нынешнему или уже новоизбранному - новое регулирование нужно утвердить до 1 мая 2027 года.

Здесь пока нет на самом деле однозначно выигравших или однозначно проигравших. Просто рамки-тиски чуть-чуть разжались. И на самом деле у нас все настолько не очень, что даже простое расширение поля для дискуссий воспринимается как победа.
Правда, любое окно, а в данном случае речь идет даже о ма-аленькой форточке возможностей, наши политики умеют с треском захлопнуть. Но по крайней мере - поле для дискуссий. А дальше на все - политическая воля.

Facebook