25 лет без Цоя

15 августа исполняется 25 лет со дня гибели рок-музыканта, поэта, художника и лидера группы «Кино» Виктора Цоя — первого советского рокера, который полностью соответствовал всем ныне признанным параметрам суперзвезды. Для поколения, чья юность пришлась на бурную и пьянящую ароматом свободы вторую половину восьмидесятых, он был не просто кумиром, а воплощением свободы и перемен в жизни страны.

Черный день

Детали автокатастрофы, отнявшей у нас Витеньку (как с нежностью называла его американская подруга Джоанна Стингрей), известны и задокументированы. 15 августа 1990 года, находясь на отдыхе в Латвии, музыкант отправился на рыбалку. За спиной были изнурительный концертный тур «Кино», завершившийся в конце июня эпохальным концертом на стадионе в московских Лужниках, и запись чернового варианта нового альбома в обычном гараже. Август, остатки лета, заслуженный отпуск, немного тишины и покоя. Ничто, как говорится, не предвещало...

В 12 часов 28 минут, возвращаясь той же дорогой — трассой Слока-Талси недалеко от Риги — «Москвич» Виктора на слепом повороте влетел во встречный «Икарус» на несовместимой с жизнью скорости 130 км/час. Шансов выжить у Цоя не было ни малейших. Водитель же автобуса отделался шоком и был обречен в течение многих лет давать бесконечные интервью журналистам и рассказывать, как встречная легковушка ­неожиданно начала вилять из стороны в сторону на маленьком мостике, где им двоим было просто не разойтись, пока не попала точнехонько в лоб «Икаруса». Но это детали.

А вот причина произошедшего имеет вариации. Несколько лет в среде поклонников звезды ходила «красивая» в своей мрачности легенда, что Виктор потянулся к магнитоле, чтобы перевернуть кассету с записью демо-версии нового альбома, и отвлекся от дороги, но эту легенду в 2002 году опроверг гитарист группы Юрий Каспарян, принимавший участие в записи. По его словам, никакой кассеты с «Черным альбомом» в машине Виктора не было, потому что после записи Юрий сразу забрал ее себе. Таким образом, единственная признанная версия по сей день звучит довольно обыденно: Цой просто уснул за рулем. Отключился на долю секунды — и ушел навсегда.

Белый снег

Карьера Виктора Цоя и группы «Кино» к 1990 году достигла невероятных высот. Если первые альбомы коллектива, записанные на квартирах и в студии знаменитого звукорежиссера-пирата Андрея Тропилло, проходили по ­категории «­подпольной ­альтернативы», то с выходом «Группы крови» в 1988-м «Кино» становится народным достоянием. Съемки в программе «Взгляд», большие концерты, интервью, публикации в прессе, соловьевская «АССА» и, наконец, бенефис в «Игле» — это был удар наотмашь. Контрольный же выстрел в головы и души меломанов был произведен год спустя ­альбомом «Звезда по ­имени Солнце». И пусть записан он был в скромной студии Валерия Леонтьева, не предназначенной для работы рок-групп, пусть аранжирован «по-идиотски» (по признанию самих участников группы), но свое дело сделал. Виктор Цой стал мега-звездой — самой настоящей, каких у нас, в стране вечных очередей и продуктовых талонов, еще не видели. Витенька вошел в когорту людей, которые были, есть и будут всегда, и представить их исчезновение было просто невозможно. 

Впрочем, скептики и циники бурчат до сих пор. Дескать, и нет у него в стихах никаких философских откровений — просты и временами даже наивны, как алюминиевые огурцы на брезентовом поле — и играли-то ребята на живых концертах крайне отвратно, и вообще под конец все это уже не рок напоминало, а попсу голимую, альтернативу «Ласковому маю»...

Отчасти можно согласиться. Да, не было в группе своего Джимми Хендрикса, и тексты не отличались гребенщиковской вычурностью. Но это было — магически. Как до сих пор запредельную магию излучает Александр Башлачев, не умевший ни играть, ни петь.

Серый лед

Сегодня, с высоты наших знаний о мире, можно смело простить Виктору Цою его увлечение своей «звездностью». Да, вкусив славы, всеобщего признания и достатка, Витенька, вероятно, со временем слегка забронзовел. Но проклятый встречный «Икарус» примирил его с Вечностью. Многим современникам такой исход показался единственно возможным. Тот же Андрей Тропилло считал, что Цой «ушел вовремя», поскольку его последние работы сильно уступали ранним, а если бы он продолжал творить дальше, то это был бы сущий кошмар. Майк Науменко, переживший Виктора всего на год, заметил, что «в нашей стране желательно погибнуть, чтобы стать окончательно популярным». И таких комментариев было много. Видимо, мозаика действительно сложилась в единственно возможной конфигурации, но, как заметил однажды Михаил Козырев, в этой стране нет ни одного человека в районе сорока, который не задавал бы себе вопрос: какие песни пел бы Виктор Цой сейчас? И пел бы?

ob-zor.ru