"Королева прессы" сменила короля "мертвых душ"

Массовая смена названий улиц в Латгальском предместье коснулась и улицы Гоголя. У думских чиновников не было сомнений, чей Гоголь – украинский или российский, поэтому таблички с его именем снесли с рижских домов одними из первых. Вместо имени Гоголя на них теперь появилось имя Эмилии Беньямин. Пятая часть домов на бывшей гоголевской уже получили новые адресные таблички, остальные будут заменены в течение апреля и мая.

Во времена Российской империи эта короткая улица (всего 1021 метр), которая начинается от стыка улиц 13 Января и Марияс и заканчивается перекрёстком улиц Лачплеша и Екабпилс, носила название Вокзальной. В 1902 году, в связи с 50-летием со дня смерти Николая Гоголя, ее назвали именем великого писателя. В годы немецкой оккупации с 1941 по 1944 улицу переименовали в Саласпилсскую. Советская власть вернула ей имя Гоголя.

А c февраля 2024 года Рижская дума постановила заменить имя русскоязычного классика на имя латышской издательницы 30-х годов -- Эмилии Беньямин, жизнь которой трагически оборвалась в Гулаге. Широкая публика узнала ее биографию совсем недавно, после выхода многосерийного фильма «Эмилия. Королева прессы» режиссера Дависа Симаниса, где роль главной героини сыграла блистательная Гуна Зариня.

Выросшая в семье рабочего и прачки, Эмилия принадлежит к числу self made woman, которая благодаря своему уму и организаторским способностям вошла в аристократию ульманисовской эпохи и даже стала ее символом.

 

Три сестры. Не по Чехову

Все три дочери рабочего-железнодорожника Андриса Симсонса и газетного экспедитора Эде Усиньш были очень красивы и талантливы. Но Эде рано овдовела и ей одной пришлось поднимать дочерей. Она подрабатывала прачкой, торговала газетами. А девчонки мечтали о сцене и творческой карьере.

Младшая, Анния, довольно быстро получила признание, ее пригласил на работу немецкий театр в Нью-Йорке, позже она вышла замуж за немецкого актера и выступала по всей Европе.

Старшая, Минна, стала успешной актрисой и певицей в Латвии, пела в Опере, более 10 лет выступала на сцене Рижского Нового театра.

А вот средняя сестра Эмилия оказалась более расчетливой и прагматичной. Она поступила в торговое училище, освоила азы бухгалтерии и с 17 лет начала подрабатывать в рижской немецкой газете Rigaer Tagesblatt.
Часто бывая в Опере, она влюбилась в певца Эрнеста Элкс-Элкснитиса, которого называли латвийским Шаляпиным, и рано выскочила за него замуж. Но семейная жизнь не сложилась. Эрнест переживал свою невостребованность в театре, выпивал и поколачивал супругу. Через два года пара развелась.

Счастливый брак с Беньяминьшем

Счастливым стал второй брак Эмилии, с журналистом и издателем Антон Беньяминьшем.

Так же, как и Эмилия, Антон вырос в бедной семье. В 19 лет, окончив учительские курсы, стал преподавать в сельских школах. Он обладал немалым актерским и певческим даром, писал стихи и пьесы. И с юности мечтал разбогатеть.

В 1884 году Антон женился на дочери хозяев, у которых жил. В семье родилось пятеро детей. Содержать такую семью на учительскую зарплату было непросто, Антон стал писать статьи для рижских газет. Одновременно он пускается в свои первые бизнес-авантюры, открывает несколько сельских магазинов. Работает по принципу: закупить дешево, продать — дорого. Поначалу дела пошли хорошо, Антон делает закупки с невиданным размахом. То купит целый поезд с керосином, то вагон с сахаром.

Когда создается Jaunais Rīgas latviešu teātris, Антону Беньяминьшу предлагают возглавить хозяйственную часть театра. К этому времени у него есть опыт и страстная любовь к театру, который ставит его пьесу Migla.
Бурная столичная жизнь его увлекает... У Антона рушится семья. Да и бизнес-конкуренты не дремлют. Торговый бизнес Антона Беньяминьша терпит крах. В 1904 году он переезжает в Ригу, где все более тесно общается с Эмилией Элкс.

Несмотря на разницу в 21 год, Антон и Эмилия быстро нашли общий язык, их сблизила не только любовь к театру, но и страстное желание разбогатеть. Сначала у них был просто служебный роман, а с 1911 года они стали жить вместе. Но только в 1922 году, после развода Антона, они с Эмилией поженились.

Медиаимперия в ореоле скандалов

Первая значительная должность Антона Беньяминьша после переезда в Ригу — редактор журнала в Mājas Viesis. Затем он был редактором в Rīta Vēstnesis и других изданиях. В 1910 году Эмилия уговаривает Антона бросить работу в Rīta Vēstnesis у издателя Бланкенштейна и начать издавать собственную газету. В строгой секретности Эмилии удается взять в концессию печатные станки у губернатора Видземе, под новую редакцию снимаются помещения на ул. Парка, 3.

В одночасье издательство Бланкенштейна покидает весь редакционный коллектив. Издатель был настолько потрясен предательством, что его чуть не хватил удар. Уход был циничным и демонстративным, наборные ящики с буквами были перемешаны, а списки абонентов украдены. Но полное потрясение Бланкенштейн испытал, когда в газетном киоске увидел свеженький номер Jaunākas Ziņas.

Откуда у Эмилии и Антона взялись деньги для создания своего издательства? Оказывается, Эмилия все рассчитала. Был взят кредит в одном из российских банков в несколько миллионов рублей якобы для закупки бумаги для военного министерства. На самом деле бумагу министерство так и не увидело, а кредит никто не вернул. Но именно эти деньги стали основой для газетного бизнеса Беньяминьшей.

Позже последует судебное разбирательство, но пара будет уже настолько влиятельной, что дело замнут.
Впрочем, судебных дел против семейства Беньяминьш будет немало. С одной стороны, они меценатствуют, поддерживают молодые таланты, организуют блистательные Балы Прессы, дарят два самолета латвийской армии, в салоне их роскошного дома на Кр. Барона, 12 (знаменитый дом Пфаба), собирается вся политическая и культурная элита того времени.

А с другой стороны, в суды с иском о взыскании совсем небольших сумм обращаются простые люди: фотограф, которому не заплатили за сверхурочную работу, личный шофер требует 900 латов, жалуются строители, другие работники газетной империи.

В этом же ряду стоит история предсказателя цыганского происхождения Эйжена Финкса, который после спиритического сеанса в салоне Беньяминьшей попросил оплату. Эмилия его просьбу проигнорировала, а он предрек ей страшную смерть в голоде и холоде.

Все на продажу

Газета Jaunākas Ziņas выходила семь раз в неделю и стоила копейку, главное место в газете занимали частные объявления и реклама. В лучшие свои годы тираж газеты достигал 100 000 экземпляров. В 1924 году было возобновлено издание еще одного детища Бланкенштейна — журнала Atpūta с публикациями романов, новостями от корреспондентов со всего мира, с цветными иллюстрациями. Издатели не отказывались печатать даже эротические бульварные романы, за что предстали перед судом за… порнографию.

В издательстве Беньяминьшей работали многие талантливые люди, которые позже стали известными писателями, в том числе Карлис Скалбе, Вилис Лацис, лингвист Янис Эндзелиньш. Поговаривали, что Лацис был любовником Эмилии.

Jaunākās Ziņas проявили удивительную живучесть в эпоху революций и войн. С началом Первой мировой войны тиражи газет достигли новых высот, публикуя объявления о беженцах, разыскивающих членов своей семьи.

Бизнес семьи расширялся: Беньяминьши стали развивать торговлю канцелярскими товарами. Во второй половине 1930-х годов купили 10 га промышленной территории в Кекаве, на берегу Даугавы, с целью создать химическое производство для цветной фотографии. У редакции появилась своя радиостанция с широкой сетью корреспондентов. В руки медиамагнатов переходили роскошные особняки и здания в Риге, Юрмале, открывались банковские счета в Швейцарии, Франции, Англии.

 

На пике славы и богатства

Много времени Эмилия проводила за границей. Она не хотела стареть, поэтому не жалела денег на пластические операции. Покупала роскошные туалеты и драгоценности. На нее посыпались государственные награды — орден Трех звезд, зарубежные ордена и почетные знаки.

В отличие от Эмилии, Антон лучше всего чувствовал себя в сельской тиши своего имения Валдекю. Здесь он и умер в 1939 году на 78-м году жизни, после ампутации ноги из-за тяжелейшего сосудистого заболевания.

Состояние супругов на момент его смерти превышало 60 млн швейцарских золотых франков. По завещанию Эмилия получила 51% (контрольный пакет) акций их предприятий. Остальное досталось его детям, которые пытались оспорить завещание.

 

Крах империи и депортация

После смерти супруга для Эмилии началась черная полоса. Дети Антона начали борьбу за наследство, тревожные новости приходили из Европы, началась репатриация латвийских немцев. Все говорило о приближающейся большой войне. Но Эмилию это не пугало, возможно, она полагала, что с любой властью она сможет договориться. Покидать «королевский трон» и уезжать в неизвестность она не хотела.

17 июня 1940 года в Латвию вошла Красная армия. Все имущество Беньяминов было национализировано.

Чтобы обеспечить Эмилии дипломатическую защиту, посол Швеции в Латвии предложил жениться на ней и вывезти в Швецию, но она отказалась. Младшая сестра Анния через контакты ее мужа с Иоахимом Риббентропом тоже пыталась спасти Эмилию и организовать ей немецкое гражданство, но Генрих Гиммлер отказал, посчитав ее врагом рейха. А бывший сотрудник редакции Вилис Лацис, став министром внутренних дел в новом советском правительстве, самолично подписал документ о депортации неблагонадежных латвийских граждан, в том числе Эмилии Беньяминьш.

Сначала Эмилия была выселена в небольшую квартиру на Кр. Барона, 19. А 13 июня 1941-го в ее квартире появились чекисты. По воспоминаниям сестры Аннии, Эмилия во время ареста была совершенно спокойна, не плакала и ничего не просила. Она взяла с собой только маленький чемоданчик с бельем и косметикой. Надеялась, что все это недоразумение, и вскоре все разрешится.

Предсказание Финка

О том, что домой она уже не вернется, Эмилия поняла, когда дверь битком заполненного людьми вагона за ней захлопнулась.

В этом же вагоне оказались две сестры Аусма и Инта Рукa. Аусма много лет спустя рассказала о том страшном дне: «14 июня 1941 года нас арестовали и поместили в вагон на Шкиротавской станции. Ночью, уже ближе к утру, привели еще нескольких человек. Среди них была Эмилия Беньяминьш. Она захотела спать на верхней полке, поэтому мы с сестрой потеснились, чтобы дать ей место. Спали на одной подушке, я надолго запомнила запах ее духов. Через некоторое время после Эмилии Беньяминьш в вагон привели Эйжена Финка. В вагоне все сразу зашептались: «Финк! Финк!»

Эмилия занервничала, все время смотрела в ту сторону, где стоял Финк. «Мне надо с ним поговорить», — сказала она и спустилась вниз. Потом я услышала, как Финк произнес свое страшное пророчество: «Я вернусь домой, когда зацветет сирень, а ты никогда не вернешься». Нам же он сказал два слова: Labi būs («Будет хорошо»). Вскоре Финка перевели в другой вагон, больше мы его никогда не видели».

Дорога в Сибирь была тяжкой, не хватало еды и воды. Вместо туалета — просто дырка в полу. Почти каждый день из вагонов выносили трупы. Но Эмилия все же смогла пережить дорогу и попала в Усольлаг у Соликамска, куда ссылали в основном волжских немцев, эстонцев и латышей. Здесь же оказался и еще один крупный издатель из Латвии — Янис Розе.

10 сентября 1941 года Эмилии Беньяминьш исполнилось 60 лет. Стирая лагерное белье, она вспоминала детство и натруженные руки матери — прачки. Всю жизнь она отчаянно бежала от этой участи, боясь повторить ее судьбу, и вот теперь заканчивала жизнь простой лагерной прачкой. Через две недели — 23 сентября Эмилия Беньяминьш умерла в страшных мучениях от дизентерии, лежа на голых досках. Как и предсказал Финк.

Наталия Кетнере, Открытый город

Фото из архива автора.